Светит незнакомая звезда.
Снова мы оторваны от дома.
Снова между нами города,
Взлётные огни аэродромов…
Здесь у нас туманы и дожди.
Здесь у нас холодные рассветы.
Здесь на неизведанном пути
Ждут замысловатые сюжеты…
Припев:
Надежда — мой компас земной,
А удача — награда за смелость.
А песни…
Довольно одной,
Чтоб только о доме в ней пелось.
Ты поверь, что здесь, издалека,
Многое теряется из виду, —
Тают грозовые облака,
Кажутся нелепыми обиды.
Надо только выучиться ждать,
Надо быть спокойным и упрямым,
Чтоб порой от жизни получать
Радости скупые телеграммы…
Припев.
И забыть по-прежнему нельзя
Всё, что мы когда-то не допели,
Милые усталые глаза,
Синие московские метели…
Снова между нами города.
Жизнь нас разлучает, как и прежде.
В небе незнакомая звезда
Светит, словно памятник надежде.
Белый аист летит,
Над белёсым Полесьем летит…
Белорусский мотив
В песне вереска, в песне ракит…
Всё земля приняла —
И заботу, и ласку, и пламя,
Полыхал над зёмлей
Небосвод, как багровое знамя.
Вариант:
Самой первой тебе
Приходилось встречаться с врагами.
Припев:
Молодость моя,
Белоруссия.
Песня партизан,
Сосны да туман…
Песня партизан,
Алая заря…
Молодость моя,
Белоруссия.
Наша память идёт
По лесной партизанской тропе,
Не смогли зарасти
Эти тропы в народной судьбе…
Боль тех давних годин
В каждом сердце живет и поныне,
В каждой нашей семье
Плачут малые дети Хатыни…
Вариант:
С нами малые дети Хатыни…
Припев.
Белый аист летит
Над Полесьем, над тихим жнивьём…
Где-то в топи болот
Погребён остывающий гром.
Белый аист летит,
Всё летит над родными полями,
Землю нашей любви
Осеняя большими крылами.
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями,
Помним в горькие годы ясней, чем себя мы.
Хлеб везли на подводе. Стыл мороз за прилавком.
Мы по карточкам хлеб забирали на завтра.
Ах какой он был мягкий, какой был хороший!
Я ни разу не помню, чтоб хлеб был засохший…
Отчего ж он вкусней, чем сегодняшний пряник,
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями?
Может быть, оттого, что, прощаясь, солдаты
Хлеб из двери теплушки раздавали ребятам.
Были равными все мы тогда перед хлебом,
Перед злым, почерневшим от «Юнкерсов» небом,
Пред воспетой и рухнувшей вдруг обороной.
Перед жёлтенькой, первой в семье похоронной,
Перед криком «ура», и блокадною болью,
Перед пленом и смертью, перед кровью и солью.
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями,
И солдаты, и маршалы вместе рубали.
Ели, будто молясь, доедали до крошки.
Всю войну я не помню даже корки засохшей.
…За витриною хлеб вызывающе свежий.
Что ж так хочется крикнуть: «Мы все те же! Все те же!»?
Белой булки кусок кем-то под ноги брошен.
Всю войну я не помню даже крошки засохшей…
Мы остались в живых. Стала легче дорога.
Мы черствеем, как хлеб, которого много.
Оглянись, незнакомый прохожий,
Мне твой взгляд неподкупный знаком…
Может, я это, — только моложе,
Не всегда мы себя узнаём…
Припев:
Ничто на Земле не проходит бесследно.
И юность ушедшая все же бессмертна.
Как молоды мы были,
Как молоды мы были,
Как искренне любили,
Как верили в себя!
Нас тогда без усмешек встречали
Все цветы на дорогах земли…
Мы друзей за ошибки прощали,
Лишь измены простить не могли.
Припев.
Первый тайм мы уже отыграли
И одно лишь сумели понять:
Чтоб тебя на земле не теряли,
Постарайся себя не терять!
Припев.
В небесах отгорели зарницы,
И в сердцах утихает гроза.
Не забыть нам любимые лица.
Не забыть нам родные глаза…
Песня-печаль. Дальняя даль.
Лица людей простые…
Вера моя, совесть моя,
Песня моя — Россия.
Время даёт горестный бал
В Зимнем дворце тоски.
Я прохожу в мраморный зал
Белой твоей пурги.
Припев:
Русский вальс — трепетный круг солнца и вьюг.
Милый друг, вот и прошли годы разлук…
Милый друг, вот и пришли годы любви…
Русский вальс, — нашу любовь благослови!
Жизнь моя — Русь. Горе и грусть.
Звёзды твои седые…
Издалека я возвращусь
Песней твоей, Россия.
Всё позабыв и не скорбя,
Можно прожить вдали…
Но без тебя, но без тебя
Нет у меня любви.
Припев.
Вешних лугов, праведных слов
Буду беречь ростки я.
Вера моя, удаль моя,
Песня моя — Россия.
Время даёт горестный бал
В Зимнем дворце тоски.
Я прохожу в мраморный зал
Белой твоей пурги.
Красота, покорившая мир,
Это рыцарской чести турнир.
Кто сказал, что огонь олимпийский погас?
Он горит в каждом сердце у нас.
Припев:
Олимпийский бал,
Ослепительный бал!
Олимпийский бал
Звёзд всего мира собрал.
Этот звёздный бал —
Нашей юности бал.
За любовь и честь
Я поднимаю бокал!
Дай мне руку, мой друг, и в глаза мне взгляни —
Мы припомним с тобой наши звёздные дни.
Олимпийский бал
Наши сердца обвенчал!
Красота — это радость и боль,
Это жизни коронная роль,
И звенят олимпийские кольца любви –
Это боги с Олимпа сошли!
Припев.
На ветру, на бегу, на лету
Мы ещё воспоём красоту.
Кто сказал, что огонь олимпийский погас?
Он горит в каждом сердце у нас.
На трибунах становится тише…
Тает быстрое время чудес.
До свиданья, наш ласковый Миша,
Возвращайся в свой сказочный лес.
Не грусти, улыбнись на прощанье,
Вспоминай эти дни, вспоминай…
Пожелай исполненья желаний,
Новой встречи нам всем пожелай.
Пожелаем друг другу успеха,
И добра, и любви без конца…
Олимпийское звонкое эхо
Остаётся в стихах и в сердцах.
До свиданья, Москва, до свиданья!
Олимпийская сказка, прощай!
Пожелай исполненья желаний,
Новой встречи друзьям пожелай.
Припев:
Расстаются друзья.
Остаётся в сердце нежность…
Будем песню беречь.
До свиданья, до новых встреч.
Снится мне ночной причал
На родной реке.
Веры тонкая свеча
У тебя в руке.
Ты пойми, что в этой мгле
Нет ни близких, ни родных,
Что несчастных на земле
Больше всех других…
Разве знали в детстве мы,
Веря в Божий свет,—
От тюрьмы да от сумы
Нет зарока, нет…
Только птицы прокричат,
Только вздрогнет вдалеке
Веры тонкая свеча
У тебя в руке.
…Ты поверь в иную жизнь
На иной меже,
Ты поверь и помолись
О моей душе.
Есть непознанная даль.
Ты поверишь, ты поймёшь:
Есть любовь, и есть печаль,
Остальное — ложь.
Всё мне снится по ночам:
В дальнем далеке
Веры тонкая свеча
У тебя в руке.
От небесного луча,
Что на грешный мир пролит,
Веры тонкая свеча
В темноте горит…
Иная жизнь у северных людей…
И оттого мы, словно дети, рады,
Когда расставлен стол, трещат цикады,
И тамада, как штатный лицедей,
Заводит тостов сладкие баллады.
Нам просто очень хочется тепла.
Ведь я, отнюдь не напрягая память,
Всё вижу скалы, снег, слепую замять,
Ты — бледною травинкой замерла…
Увы, и тундре хочется оттаять.
Но вот я лёгким допингом согрет.
Душа беспечной насладилась ленью.
И боле не пьянит воображенье
Роскошных вин чарующий букет.
Я в дальний путь уйду без сожаленья.
Прости-прощай, восторженный елей!
Прощайте вы, словесные транжиры
Над фимиамом шашлыка и кира.
Мне клюквы боль дороже и милей,
Чем радостная приторность инжира.
Ценю тепло, добытое трудом,
И нет для сибаритства оснований.
Кусты рябины тронул холод ранний…
Не обносите чарками с вином.
Не обманите пряными словами.
В городе Кириллове, там, за Белым озером,
Где из тьмы истории Родина встает,
Смысл поэмы каменной сообщает в прозе нам
Тоненькая девочка — наш экскурсовод.
Подкупает речь ее не умом — сердечностью.
Нас проводит девочка и уходит в ночь,
Добрая от Родины, от общенья с вечностью,
Тихая в бессилии прошлому помочь, —
Этим фрескам радужным, гибнущим от сырости,
Той стене порушенной, что была крепка.
Строил это празднество зодчий Божьей милостью
В те века, где строили храмы на века.
Двор, забитый мусором. Пруд, заросший ряскою.
Беглыми туристами разрисован скит.
Тоненькая девочка с тоненькой указкою,
Словно образ Родины, сердце мне щемит…
Нас нельзя победить. Можно только предать.
Да и то, если местный отыщется тать.
Мы сильнее других, процветающих стран.
Против нас есть одно лишь орудье — обман.
И тихонько сказал притаившийся тать:
«Наше время пришло. Время Русь разрушать.»
Потирая ручонки, изрёк Главный Вор:
«Мне поддержка нужна и “добро” на разор.
Мне из адского Штата звонил сатана
И сказал, что Россия обречена.
И теперь я без прежнего страха берусь
В одночасье разрушить Великую Русь.
Ту страну, что цари собирали века,
Разгромлю,
раздроблю
и продам с молотка!»
…Было всё, как всегда. Только бросили петь.
Только небо над родиной стало темнеть.
Ну, а мы… благодушно смотрели на мир.
Не заметили мы, как ворвался в эфир
Этот голос, приставленный к горлу с ножом
С фонограммы, записанной за рубежом:
«Ах, любо, братцы, любо в мышленье новом жить!
Чего б еще разрушить, кого б ещё прибить?
Заводы я разрушу. Разрушу и НИИ.
Науку оглоушу. Не возникай, ни-ни!
Как девок на экране, раздену я страну.
Затею я нелепую, доходную войну.
В рекламе — показуха. А в душах — пустота.
Распнём теперь по новой мы вашего Христа.»
Ах, доверчивый мой, непутёвый народ!
Он заразу не сразу, не сразу поймёт…
Собираются с силами люди с трудом.
Ждут, покуда не грянет над избами гром.
Лёд ломает река. Ощетинился бор.
Начинает весна свой бурлящий собор.
И пускай на подъём он неспешен, нескор,
Но сойдётся Великий Российский собор.
Дай мне руку, мой брат, партизан-белорус!
Сбросим с плеч недоверия тягостный груз…
Наша мощь не в богатстве, а в братстве людей,
В братстве песен, стихов, и молитв, и церквей.
Нам славянскую веру и речь возрождать,
Из обломков страны — вновь Союз собирать.
Пусть не сразу, не вдруг, но развеется мгла,
И проснутся Всесильные Колокола.
Сквозь туманы и снег воссияет окрест,
Позовёт к единенью Страдальческий Крест…
Из руин мы поднимем порушенный дом.
Из руин, как цари, снова Русь соберём!
Здесь берёзки и осины,
Пахнет елью и сосной…
Погуляем по России,
По тропинке по лесной.
Эти дали нас растили.
Наше время — время гроз…
Погуляем по России
Среди слёз и среди звёзд.
Припев:
Что ж вы, други, загрустили?
Мчится тройка удалая что есть силы.
День проснулся златогривый,
Погуляем, погуляем по России!
Нет, недаром Русь крестили,
Свет лампады негасим!
Погуляем по России,
У часовни постоим.
Грех не верить в наши силы,
Мы родную Русь поймём.
Погуляем по России —
Всё в порядок приведём.
Птица-тройка так красива,
Так прекрасен наш полёт!
Погуляем по России —
Всё до свадьбы заживёт!
Мир эстрады, как прежде, неистов.
Только есть измененье в судьбе:
Выбегают на сцену «артисты» —
Аплодируют… сами себе!
Сколько в аплодисментах старанья!
Сколько в них любованья собой!
То ли просят они подаянья,
То ли власти хотят над толпой…
И когда побеждает бравада
Этих странных, нелепых хлопков,
Вспоминается наша эстрада
Не таких уж далёких годов,
Где рождалось само вдохновенье
Под российский щемящий напев…
Сколько гениев было на сцене,
Сколько было на ней королев!
Были розы на сцене и слёзы, —
Но в тогдашней нелегкой судьбе
Не просил подаянья Утёсов,
И Вертинский не хлопал себе!
Нынче творческий труд обесценен,
И сомнителен весь хит-парад.
Ах, как хлопают бодро на сцене!
Ах, как искренне в зале молчат…
Люди знают дурную манеру
Этих так называемых «звёзд»,
Разевающих рот под «фанеру»,
Лишь себе посвящающих тост.
…Так давайте поднимем бокалы
За талантливость жестов и слов,
За овации строгого зала,
За достоинство честных певцов!
